Подведение итогов выборов в Государственную Думу — событие, казалось бы, сугубо политическое — не может, однако, не осмысливаться сегодня и как важный ориентир для экономической политики. В третий раз подряд одни и те же четыре партии сформировали свои фракции в парламенте, и несколько независимых депутатов, а также немногочисленные представители других политических сил не изменят общей картины. Сложившаяся ситуация в полной мере отвечает представлениям российских лидеров о вожделенной «стабильности» и подчеркивает, что у проводимого сегодня политического курса нет альтернативы.

Это означает, что не требует изменений и курс экономический. Всего два года назад казалось, что российская экономика вступила в полосу жестоких испытаний. Почти двукратное обрушение рубля, катастрофическое падение цен на нефть, финансовые санкции… Самые распространенные прогнозы в то время сводились к масштабному экономическому спаду, сопоставимому с кризисом 2008–2009 годов, двузначной инфляции и быстрому исчерпанию резервных фондов. Однако сегодня ситуация воспринимается скорее как новая нормальность и выглядит достаточно устойчивой. Краха не случилось, экономические проблемы не провоцируют социальных волнений, поддержка власти никуда не делась.

Экономика практически перестала развиваться, но власть поняла, что она имеет своего рода «волшебную палочку»: для сохранения резервов следует девальвировать рубль и собирать в бюджет в национальной валюте больше нефтегазовых доходов — это не спровоцирует опасного уровня инфляции в условиях анемичного платежеспособного спроса. В этой ситуации к началу 2017 года правительство может полностью отказаться от использования резервных фондов, несмотря на то что либеральные экономисты постоянно напоминают об их скором исчерпании. В результате следующий год продемонстрирует, скорее всего, такую же стагнацию, как и нынешний, — но именно такая констатация и дает возможность по-новому взглянуть на более отдаленную перспективу.

Все экономические дискуссии последних месяцев — в том числе и активно раскручиваемая полемика между «лагерем Алексея Кудрина» и «лагерем Сергея Глазьева» — проистекают из тезиса «Так жить нельзя». Предполагается, что медленная рецессия, отсутствие любых попыток модернизации, постепенное сползание в автаркию — все это противоречит базовым интересам государства и общества, и потому на пути таких трендов должен быть поставлен барьер. Оппоненты предлагают различные варианты выхода, каждый из которых требует пересмотра ныне принятой доктрины, а потому несет определенные риски. В результате в общество вбрасывается тезис о том, что альтернативные программы будут разработаны к концу 2017 года и одна из них станет набором тех шагов, с обещанием сделать которые Владимир Путин выйдет на очередные президентские выборы.

На мой взгляд, все происходящее говорит об обратном. Состоявшиеся через два года после начала экономических сложностей выборы подтверждают возможности «партии власти» победить даже без тех фальсификаций, которые фиксировались в 2011 году. Большинство алармистских прогнозов либеральных экономистов посрамлено; рубль стабилизировался, инфляция под контролем, массовых протестных выступлений нет. Все парламентские партии де-факто представляют собой фракции сплоченной пропрезидентской «группы поддержки». Дума избрана до 2021 года; любой закон она одобрит, пересмотрит или отменит с той же легкостью, как делали это прежние парламенты. Каков же в таком случае мотив начинать перемены, по сути разрушая ту стабильность, которая была так непросто достигнута? Никакого.

Поэтому мне кажется, что уже через год мы не услышим ничего про «партию роста» и «стратегию Кудрина». Прошедшая в последний месяц предвыборная кампания была самой унылой и бессодержательной в истории современной России. Кампания 2018 года окажется еще более унылой: соревноваться будут те же лица, которые мы видим на экранах уже двадцать пять лет, а тот, кто появился чуть позже, будет привычно «занят работой» и до дебатов не снизойдет. Зачем ему программы? Очередной «план Путина» в виде переплетенного фолианта, изготовленного в одном экземпляре со склеенными страницами, станет достаточным аргументом. Никакой «развилки» не случится; 2019 год в российской экономике будет таким же, как и 2016-й, — с ростом «околоноля», нащупыванием дна, забытыми пенсионными накоплениями, болтающемся на одном и том же уровне «плюс-минус 5%» фондовым рынком. Страна не изменится.

Однако после 2018-го придет 2024-й — год, в который президент Владимир Путин с высокой вероятностью оставит свой пост. (Опять-таки большинство либералов полагают, что Владимир Владимирович повторит путь Ислама Абдуганиевича — но если он решил соблюсти норму о двух последовательных сроках в 2008-м, почему он должен изменить себе пятнадцатью годами позже?) К этому же времени, если ситуация будет развиваться по инерционному варианту (а именно его предполагают, например, эксперты из Высшей школы экономики, предупреждающие о «потерянном десятилетии» для России), вопрос об альтернативных стратегиях действительно встанет очень остро — но тут в картину будут внесены значительные коррективы.

Проблемой российской экономики является не только то, что страной управляют люди с менталитетом майора КГБ, непомерной жадностью и ощущением собственной непогрешимости. Ее проблемой является и то, что потенциальные авторы реформаторских программ имеют в «багаже» образование 1980-х и практику 1990-х: по сути, некие аксиомы советской политэкономии борются сейчас с догмами либерального рыночного фундаментализма, и сложно сказать, какие из них более отдалены от реальности. Стороны полностью воспроизводят те аргументы, что использовались в годы кризиса советской модели и возникновения молодой российской экономики. Однако за прошедшую четверть века в мире изменилось слишком многое, чтобы подобные дебаты были релевантны. Возникла «новая экономика». Представляющие ее компании стали самыми дорогими в мире; технологические товары «научились» стремительно совершенствоваться по своим потребительским качествам, становясь при этом дешевле; новые индустриальные экономики не только включились в технологическую гонку, но и начали глобальную экспансию, скупая корпорации развитых стран; возникла финансовая система, основанная на нулевых и отрицательных процентных ставках и не провоцирующая инфляции. Перечень можно продолжить. Россию, которая стремится позиционировать себя как серьезного игрока на глобальной экономической карте, обошли стороной все эти тренды без исключения. Чего мы можем ожидать, сочиняя экономические программы, над которыми посмеялись бы даже саудиты, начинающие ускоренную модернизацию своей экономики?

Россия, на мой взгляд, не сможет перейти к устойчивому росту в ближайшее десятилетие. Ее экономическая и политическая система сегодня устраивает правящую элиту и практически не раздражает население. В повестке дня власти никакие экономические изменения не значатся. Кроме того, их реально некому предложить — и программе превращения России в современную экономику неоткуда родиться. Поэтому мне кажется, что сейчас пора отбросить надежды на перемены к лучшему в 2018 году — и ориентироваться не иначе как на 2024-й и нового президента.

К середине 2020-х в глобальной экономике оформятся результаты происходящих уже сейчас тектонических сдвигов. Экономика знаний распространится в полной мере на медицину и биотехнологии, причем Россия не сможет принять участие в этой гонке из-за масштабного технологического отставания. Энергетический комплекс в развитых странах модернизируется под влиянием возобновляемых источников энергии, которые в Европе обеспечат до половины ее потребления, что соответствующим образом ограничит возможности России сохранять свою «энергетическую сверхдержавность». Денежная накачка, рост стоимости активов и ценных бумаг в развитых странах повысят конкурентоспособность атлантического мира, в то время как вполне вероятное экономическое замедление Китая сделает бессмысленным российский «поворот на Восток». Учитывая, что на проявления столь масштабных новых трендов наложится смена лидера, именно в этот период можно ожидать появления в России новой экономической доктрины и новой хозяйственной политики.

Собственно говоря, отсюда и вывод: эксперты и аналитики, забудьте про 2018 год! Экономистам сегодня следует задуматься о том, какой будет мир в середине 2020-х, каким окажется место России в нем и какими — наши возможности в новой ситуации. Политологам стоит внимательнее вглядываться в тех политиков и чиновников, которые могут побороться (естественно, с благословения Путина) за высший пост в стране. И именно на новые задачи и на нового человека должны быть ориентированы прорывные программы типа «Россия-2050». Просто потому, что «Россию-2020» или «Россию-2025» не нужно придумывать: облик страны и ее экономики будет в точности таким, каким мы видим его сегодня.