Инкубационный период

Российская инновационная инфраструктура живёт вопреки экономическому спаду.

В конце прошлого года шведская компания UBI Global при помощи ОАО «РВК» и бизнес-инкубатора НИУ ВШЭ провела исследование российских инкубаторов и акселераторов (до этого подобных исследований в России не проводилось). Как выяснилось, картина очень неоднородна – разрыв показателей лидеров рынка с отстающими оказался значительным. К примеру, с точки зрения объёма инвестиций самые эффективные структуры почти на 40% превышают средние показатели по стране. Кроме того, они выпускают примерно в 3,5 раза больше проектов, чем все остальные, и в целом находятся на уровне основных игроков глобального и европейского рынка, в то время как основная масса инкубаторов не дотягивает даже до среднестатических цифр.

Лучшие российские инкубаторы и акселераторы,связанные с университетами


Впрочем, по мнению экспертов, тенденция всё равно положительна ― если учесть, что ещё несколько лет назад далеко не каждый бизнес-инкубатор (из построенных на государственные деньги) занимался профильной деятельностью. По наблюдениям Гульнары Биккуловой, заместителя гендиректора ОАО «РВК», раньше региональные инкубаторы мало чем отличались от бизнес-центров: как правило, везде можно было увидеть таблички обычных арендаторов вроде торговых компаний. «Сейчас мы находим жизнь там, где ее прежде не было, — констатирует эксперт. — Региональные инкубаторы выпускают интересные стартапы, формируют пул инвесторов, привлекают иностранный капитал. Среди управляющих этими структурами все чаще можно увидеть молодых людей, готовых учиться и влиять на изменения. Сегодня бизнес-инкубаторы и акселераторы (последние сегодня переживают настоящий бум) становятся очагами региональной стартап-экосистемы».
Несмотря на то, что многие эксперты российского венчурного рынка каждый год отмечают снижение потока качественных проектов, с точки зрения количества пока тоже все в порядке. В среднем, российские программы, по подсчетам UBI Global, получают 181 заявку в год, что на 28 и 36 заявок больше, чем в Европе и мире соответственно. При этом большая часть российских резидентов бизнес-инкубаторов и акселераторов начинает получать прибыль уже в первые пять лет с момента выпуска (27%), что заметно отличается от аналогичного европейского показателя (19%). Впрочем, «смертность» в России тоже высока: если в Европе за этот период погибают 17% экс-резидентов, в России ― 22%.
Российский венчурный рынок все еще сложно назвать зрелым, поэтому разницу между иностранными и российскими бизнес-инкубаторами можно увидеть не только в деталях. В числе самых больших различий ― структура доходов. Если западные инкубаторы прежде всего опираются на университетское финансирование, их российские коллеги делают ставку на получение дохода от своих услуг, проведения мероприятий, а также ― спонсорской поддержки со стороны крупных компаний. В мире, по данным UBI Global, средний инкубатор/акселератор проводит всего 33 мероприятий в год, в России средняя цифра приближается к 48. При этом 39% опрошенных российских инкубаторов назвали event свои ключевым источником финансирования, в то время как мероприятия находятся в приоритете всего у 19% глобальных игроков. «Не удивительно, что российские программы тратят в среднем 18% своих бюджетов на проведение мероприятий, тогда как аналогичные европейские и глобальные программы ― лишь 9% и 10%», —  заключают исследователи.
«В России используется неклассическая модель, —  соглашается Гульнара Биккулова. —  Бизнес-инкубаторы в нашей стране в основном создаются государством. И если на западе при каждой такой структуре всегда есть фонд, у нас эта связка не работает. Обычно инфраструктурная организация и инвесторы существуют отдельно друг от друга». В случае наличия своего фонда, объясняет Биккулова, основным заработком инкубаторов могла бы стать доходность от инвестиций: «проинкубировали, продали фонду, заработали». В условиях российской реальности игроки рынка (прежде всего инкубаторы, афиллированные с госструктурами) стараются пополнить свои бюджеты более быстрыми и доступными способами. Впрочем, мероприятия приносят российским игрокам не только деньги. По мнению директора петербургского бизнес-инкубатора «Ингрия» Полины Лукьяновой, бизнес-инкубатор ― это, прежде всего, коммуникативная площадка, а мероприятия обеспечивают тот самый обмен информацией, который столь важен для динамичной стартап-индустрии. Причём такое коммуникативное посредничество особенно востребовано в России, где предпринимательская среда слабо развита, и потому бизнес-инкубаторы прочно заняли эту нишу. «В случае, если бы мы имели достаточно бюджетов, мы всё равно проводили бы больше мероприятий, чем наши американские коллеги», —  считает Михаил Эрман, глава бизнес-инкубатора НИУ ВШЭ.
Кроме того, мероприятия позволяют продвинуть бренд в деловой среде, привлечь экспертов, менторов и инвесторов, а также найти новых поставщиков проектов. «Потенциальных основателей проектов, студентов с горящими глазами, имеющих в голове ряд идей по организации своего стартапа, но не знающих, как и при чьей поддержке их реализовать», —  уточняет Сергей Фрадков, управляющий партнёр акселератора iDealMachine.
Как показывает исследование, российские программы, связанные с университетами, намного меньше инвестируют в своих резидентов, чем независимые структуры (32% против 53%). Такое расхождение показателей также объясняется «неклассической моделью». Однако, по мнению собеседников «Бизнес-журнала», фондирование, став хорошим заделом на будущее, в настоящий момент вряд ли сможет изменить ситуацию. Проблема в том, что в университетах не хватает специалистов, компетентных в венчурных инвестициях. По мнению Елены Гавриловой, директора бизнес-инкубатора Университета ИТМО, вузы ещё не научились зарабатывать на коммерциализации своих разработок резидентов. «Основным источником дохода для технологических вузов – мировых лидеров, таких как MIT, Stanford и UCО, является получение процентов от продажи лицензии и долей стартапов», —  уточняет она. По мнению Михаила Эрмана, проблема также в том, что внутри конкретного вуза обычно встречается довольно небольшая выборка инвестиционно-привлекательных проектов.  
У резидентов российских бизнес-инкубаторов намного больше препон на пути к капиталу, чем у иностранных стартаперов. Это объясняется не только экономическим спадом, но и ещё одной, «вечной» проблемой, связанной с небольшим количеством «выходов» (то есть продажи доли или акций компаний). В поисках денег для своих резидентов бизнес-инкубаторы плотно работают с бизнес-ангелами, венчурным фондами (прежде всего, теми, у которых нет своих акселераторов), а также занимаются поиском иностранных инвесторов за пределами российского рынка. Для стартапов привлечение иностранного капитала особенно важно: поскольку, как правило, означает гарантию для выхода на следующие раунды инвестиций за рубежом. По словам Сергея Фрадкова, ещё одной тенденцией российского рынка последнего времени стала ориентация бизнес-инкубаторов и акселераторов на корпоративных заказчиков, находящихся в поиске профильных разработок.
В условиях спада инвестиционной активности очень многие российские инкубаторы стали менять бизнес-модель в пользу корпораций. В числе таких – бизнес-инкубатор НИУ ВШЭ, который в последние годы совместно с крупными компаниями разрабатывает специальные инкубационные и акселерационные программы, направленные на решение задач заказчиков. «К примеру, сейчас в банковской сфере ввиду изменения рынка высок запрос на инновационные продукты, поэтому у нас постоянно действует программа для финтех-стартапов, которая проводится совместно с крупными финансовыми организациями. Ищем аналогичные запросы и со стороны компаний других сфер», —  рассказывает Эрман. По его словам, изменение бизнес-модели привело к кратному росту числа резидентов и сокращению продолжительности программ. В результате за 2016 год через этот бизнес-инкубатор прошло больше проектов, чем за все предыдущие девять лет. Вырос и объем инвестиций: прошлогодние показатели в несколько раз превышают цифры предыдущих лет.