Почему раскололись американские республиканцы.

Когда я пишу эту статью, еще неведомо, кому присудят победу на выборах президента Соединенных Государств Америки. Но в ходе предвыборной кампании внутри каждой из двух попеременно правящих там партий противоречия оказались куда более острыми, чем между ними самими. И что еще важнее с точки зрения самих СГА — противоречия привели к нарушению правил.
Аппарат демократической партии, обязанный при первичном отборе кандидатов быть нейтральным, не просто поддержал Хиллари Дайан Родэм — жену экс-президента Уильяма Джефферсона Блайта (по отчиму — Клинтона), а подтасовал результаты, чтобы отбросить на второй план ее главного конкурента — сторонника идеи социального государства Бернарда Сандерса. Причем ввиду нехватки опыта подтасовку сразу разоблачили, что ударило по репутации всей партии, да еще и снизило вероятность победы искусственно раскрученной Родэм.
Этот конфликт еще можно объ-яснить тем, что Сандерс слишком уж рьяно поддерживает идею, давно близкую всем демократам, и может своей пылкостью ее скомпрометировать. А вот победитель отбора у республиканцев Дональд Джон Трамп вроде не больше прочих призывает к экономическому процветанию и даже по части любимого этой партией средства процветания — сокращения налогов со среднего и крупного бизнеса — сравнительно умерен. Но все заметные сторонники Великой Старой Партии дружным хором ругают его и даже грозятся поддержать противника, лишь бы не допустить во власть выскочку, создавшего свои миллиарды чуть ли не с нуля и поэтому не зависящего от партаппарата.
В СГА торговцы группируются вокруг Демократической партии, производственники — вокруг Республиканской. Оценивая сейчас все читанное мною о текущих событиях в СГА, полагаю: межпартийное разделение этих родов деятельности вполне отчетливо по меньшей мере с момента убийства в ноябре 1963 года президента Джона Фицджеральда Кеннеди.
Кстати, в Российской Федерации торговцы группируются вокруг экономического блока правительства, ибо еще в 1990-е оттуда вытеснены все, кто мог осознать опасность принуждения страны к соблюдению Вашингтонского консенсуса — десяти требований МВФ к тем, кому он дает кредиты. Не вдаваясь в технические подробности, отмечу: заповеди консенсуса опираются на либеральную теорию, составленную в интересах прежде всего торговцев. Поэтому производственники вынуждены рассчитывать исключительно на силовой блок правительства РФ.
Интересы торговцев и производственников совместимы на подъемах рынка. На спаде они начинают перетягивать одеяло на себя тем ожесточеннее, чем стремительнее сокращаются доходы, доступные для дележа. Отсюда сейчас и накал дискуссий в РФ, и грозовая атмосфера на кандидатских дебатах в СГА.
Но почему же столь жестко противостоят друг другу представители одной партии, защищающей интересы единого слоя производственников?
Потому что слой этот уже далеко не един. Примерно три десятилетия подряд массовые производства методично выводятся из СГА в регионы с дешевой рабочей силой. Доход остающихся разработчиков обеспечивает так называемое имущественное авторское право — многократная продажа единожды созданных результатов творческой деятельности. Значительная часть американских производственников, по сути дела, ближе не к организаторам изготовления реальных предметов вроде легендарных Генри Форда и Лидо Энтони Якокки, а к издателям, кинопромышленникам. Их интересы лучше защищает Демократическая партия. Не зря различия демократов и республиканцев в последние десятилетия значимы разве что внутри самих СГА и все чаще сводятся к спорам вокруг десятых долей процента налогов и отчислений на медицинское страхование, а извне они выглядят крыльями единого правящего слоя, с едиными принципами.
Производства, остающиеся в СГА, конкурируют с Китаем и Юго-Восточной Азией и вынуждены снижать уровень жизни трудящихся в СГА. Классический совет Форда — поднимайте оплату сотрудников, и они станут хорошими потребителями — перестает работать. Приходится все больше рассчитывать на внешние рынки — и выводить все больше производств за границу, поближе к условиям этих рынков.
На трудности конкуренции с собственными зарубежными предприятиями накладываются издержки так называемого эффективного менеджмента, отученного воспринимать производственные комплексы как единое взаимосвязанное целое и пытающегося выдергивать особо лакомые кусочки, даже если в скором будущем система, лишенная множества опор, не понятых обладателем диплома Master of Business Administration, рухнет, — лишь бы катастрофа случилась после того, как менеджер, доказывающий свою эффективность красотой квартального отчета, перебежит к очередной потенциальной жертве модного нынче отказа от понятий системы и структуры. Когда успех измеряется колебаниями цен акций — производственник психологически приближается к торговцу.
До поры до времени почти все нежелательные последствия выведения рабочих мест за рубеж удавалось пресекать. В Китай (а потом, когда рабочие руки там стали дорожать, — в соседние Вьетнам, Камбоджу, Лаос, все еще не вполне оправившиеся от американского вторжения 1960-х годов и поэтому согласные на нищенские условия) по возможности выводят сравнительно низкотехнологичные производства, оставляя в самих СГА (и в нескольких странах, экономически им полностью подконтрольных, — Канаде, южной половине Кореи, независимом от остального Китая островном Тайване) сложное, а потому особо выгодное. Плата за право производства разработок СГА столь высока, что полностью покрывает цену поставки готовой продукции в сами СГА. Наконец, усиленная реклама американского образа жизни в местах, куда выведены производства, постепенно повышает цену местной рабочей силы: это несколько уменьшает прибыль, зато позволяет СГА точнее контролировать политическую и экономическую обстановку в нужных странах, сокращая риск их выхода на самостоятельность.
Но на каждый прием борьбы — в том числе и экономической — находится контрприем. Китайская Народная Республика нашла собственные опоры для развития хозяйства в направлении, выводящем ее из-под контроля СГА. Рыночные производства, покрывающие львиную долю разнообразия ее продукции, опираются на мощный социалистический — принадлежащий государству и управляемый по единому плану — сектор, обеспечивающий всю страну сырьем, энергией, большегрузным транспортом. Поэтому при необходимости рынок там можно сравнительно быстро переориентировать в любом желаемом направлении, не теряя устойчивости. Тот же социализм покрывает заметную долю жизнеобеспечения трудящихся коллективным (самым дешевым) образом. Вдобавок социалистическая идея единой собственности на средства производства позволила существенно сократить возможность слежения СГА за объемом копирования заокеанских разработок, так что теперь Китай воспроизводит все, что сочтет нужным, даже без лицензий. Традиционное восточное почтение к образованию дополнено концепцией формирования целостной картины мира, созданной в нескольких германских государствах в середине XIX века и доведенной до совершенства в СССР к середине XX века: она хорошо состыковалась с восточной же философией и в то же время дает образовательный фундамент, позволяющий быстро усваивать новые знания и даже принципы. Все это дало КНР возможность не только быстро копировать то, что удастся купить хотя бы в одном экземпляре для изучения, но и постепенно разрабатывать собственные новшества. Страны Индокитайского полуострова, когда-то пострадавшие от СГА как раз за свой социализм, скорее всего, последуют китайскому примеру.
Глобальная экономическая модель утратила устойчивость. Трамп представляет интересы тех, кто считает наименее разрушительным ее заблаговременный демонтаж — создание внутри СГА новых рабочих мест для практически всех трудоспособных граждан, ориентацию прежде всего на внутренний рынок даже ценой сокращения формальной прибыльности. Но и в его партии большинство сейчас зависит от торговли, а не от производства. Отсюда и двухпартийная дружба против него.