В России огромные площади природных территорий, охраняемых государством, — почти 60 млн гектаров заповедников, нацпарков и заказников. Это большая тайна для рядового российского туриста — заповедная система России, девственные леса, первозданные реки и озёра. Цель экологического туризма — приоткрыть желающим хотя бы краешек этого гигантского пространства.

Экологическим туризмом называют поездки в дикую природу, где горожанин получает уникальный опыт освобождения, в места с самобытным местным населением. Экотуристы путешествуют, чтобы рассматривать орхидеи, наблюдать за птицами, китами и бабочками, и это лишь толика их возможных занятий. Экотуризм подразумевает определенные ограничения, говорит Елена Ледовских, президент Фонда развития экотуризма «Дерсу Узала»: группы до 10-12 человек, экологичный транспорт и инфраструктура (эколоджи, юрты, избы, хижины). На практике туры, отвечающие всем критериям экотуризма, встречаются нечасто.  
В России больше 150 заповедников и нацпарков, но экологический туризм, который мог бы там расцвести, редок, как лошади Пржевальского в российских степях, которых сейчас реинтродуцируют в Оренбургском заповеднике. Наша заповедная система, вотчина учёных, которой в этом году исполняется сто лет (первый Баргузинский заповедник был создан в 1917 году специально для восстановления популяции соболей), почти 70 лет была «вещью в себе».
Сейчас, когда выездные потоки сокращаются (в 2013-2015 годах выездной туризм в России упал  более чем на треть, в прошлом году —  на 8%, по данным Росстата) и закрыты некоторые популярные направления, у внутреннего туризма есть шансы. Он растёт последние четыре года, в 2015-м увеличился на 20%. Экологически корректный, познавательный туризм может стать одной из альтернатив зарубежному отдыху.

Демонстрация животных
Первые попытки туроператоров сотрудничать с заповедными территориями начались в первой половине 90-х, причём их клиентами были в основном иностранцы, рассказывает Елена Ледовских. Больше всего активных туристов ехало из Германии. «Немецкие туристы —  чемпионы по экотуризму, —
улыбается Ледовских. —  Куда бы ты ни приехал, хоть на Чукотку, хоть в самые дебри Уссурийского края —  везде можно или их встретить, или узнать о том, что они тут только что были». Иностранцы были подкованными в экотуризме, и с ними было приятно иметь дело.  
В начале 2000-х экотуризмом стали больше интересоваться россияне, говорит Татьяна Калишевская, директор «Центра экологических путешествий», их доля среди участников экотуров достигла 70%. Чем стабильнее становилась ситуация в экономике, тем больше людей могли себе позволить путешествия в самобытность.
Экотуризм из «полумаргинального» направления превращался в «популяризируемое». Власти заговорили о том, что его необходимо развивать, что демонстрация посетителям животных в естественных условиях — элемент экологического просвещения. Действующая редакция закона «Об особо охраняемых природных  территориях» относит экологическое просвещение и развитие познавательного туризма к числу задач, возложенных на государственные природные заповедники, хотя эта деятельность очень ограничена и жёстко регулируется индивидуальными положениями о заповедниках. Тем не менее «зелёный свет» заповедникам был дан. В 2011 году Минприроды начало реализацию программы по развитию познавательного туризма в заповедниках и национальных парках — строительству и совершенствованию инфраструктуры. В 2011-2013 гг. на развитие познавательного туризма в заповедниках из федерального бюджета было выделено 2 млрд 400 млн рублей.


В последние пять лет государство продолжало вкладывать в развитие инфраструктуры на части охраняемых территорий (но не на всех). Благодаря новым туробъектам число туристов в ООПТ стало заметно расти. Не обходили вниманием животных: построили первый экодук в Калужской области, первый экологический туннель в нацпарке «Земля леопарда» в Приморском крае.
Министерство строит большие планы: в пилотных регионах приоритетного проекта «Дикая природа: сохранить и увидеть» —
Северный Кавказ, Байкал, Горный Алтай, Дальний Восток —  должно в 3,5 раза вырасти число нацпарков и заповедников, а число туристов — с 1,9 млн до 5 млн в год. Причём к источникам средств на реализацию проекта относится и экотуризм.
У некоторых территорий, возможно, особо хорошие виды на развитие: это «Русская Арктика» —  архипелаг Франца-Иосифа, Байкальский заповедник и плато Путорана в Красноярском крае. Недавно министр природных ресурсов и экологии РФ на встрече с президентом пригласил его побывать именно там. Если первые два места давно и неплохо известны, то Плато Путорана — любопытный феномен места, которое внезапно становится «модным», хотя посещает его по несколько сотен человек в год. Елена Ледовских говорит, что появляется все больше запросов на поездки туда, несмотря на стоимость тура в 150-190 тысяч рублей на человека, включая «заброску» туда и обратно вертолетом. Великая сила искусства: фотографии в National Geographic, фильм «Территория» Александра Мельника, снимавшийся на Плато, сыграли свою роль.

Чтобы слышать журавлей
Но в России очень много не столь «звёздных» охраняемых территорий, отличных друг от друга по наличию интересных ландшафтов, по возможностям для развития познавательного туризма и степени открытости.
Многое зависит от статуса земель. Как поясняет Владимир Кревер, руководитель программы по сохранению биоразнообразия Всемирного фонда дикой природы, заповедники могут организовывать экологические маршруты на прилегающих к ним территориях в сопровождении собственных гидов. Кроме того, ограниченное количество заповедников имеют право развивать туризм внутри —  но это те заповедники, которые создавались, в числе прочих целей, для сохранения уникальных рекреационных объектов или потенциально рекреационных. Сегодня их планируется перевести в статус Нацпарков (дело в том, что до 1983 года в России отсутствовала категория ООПТ «Национальный парк»).  Например, это заповедник «Столбы» под Красноярском или Кроноцкий заповедник, где основной туробъект — долина гейзеров. В нацпарках больше возможностей для развития инфраструктуры: в соответствии со схемой зонирования в определенных местах могут возводиться капитальные строения, в том числе гостиницы.
Многие заповедники осторожно относятся к туризму и имеют на это полное право.  Когда государственные заповедники начинают предлагать «лесные банные туры» (реальная практика) —  это не может не настораживать.
В Окском заповеднике готовы заниматься эколого-просветительской деятельностью, которую строго отделяют от туризма. Заповедник может принять группу экологически дружественных грамотеев, но не более того. «Нам достаточно того, что заповедник посещает в год до 20 тысяч человек —  те, кому интересны наши дубы, журавли, зубры. Если нужно, мы готовы что-то рассказывать тем, кто отличает дуб черешчатый от журавля сережчатого. Мы не нацелены строить тут турбазу на 200 человек, —  поясняет директор заповедника Юрий Маркин, область научных интересов которого —  изучение экологии серого журавля и стерха в пределах ареалов. —  Заповедник когда-то через это прошёл. В нашем заповедном посёлке была турбаза, так за три километра от неё слышно было не журавлей, а их «колокольчик», который орал днём и ночью».
У разных типов ООПТ свои проблемы и задачи, связанные с туризмом. Нацпарки, расположенные вблизи от мегаполисов, такие, как «Лосиный остров» или «Угра» в Калужской области, куда едут из Москвы, —  являются «парками выходного дня». Для них характерны большие потоки туристов-шашлычников. На руку им играло то, что вход в российские нацпарки долгое время был бесплатным, только с 2015 года узаконили возможность взимания платы, которая в большинстве парков невелика — в районе 100-200 рублей, —  а также выдачи разрешений на посещение парка.


Основная задача подобных нацпарков —  переориентировать людей с «пикникового туризма» на познавательный. Как это сделать? Нужны музеи, визит-центры на территориях парков, способные стать их «изюминками», интересные туры, а не просто прогулки по экотропам. Далеко не во всех парках есть такое предложение. Валдайский парк, созданный в 1990 году, только в этом году открывает музейную экспозицию на 170 кв. м, возведенную на средства из федерального бюджета. Этот объект привлечёт намного больше туристов, считает директор парка Виктор Соколов. Рядом «Музей колоколов», Иверский монастырь —  их посещают 70-80 тысяч человек в год, и минимум треть потока заедет и в «Валдайский». Это позволит на 5-6% увеличить доход от туризма. Сегодня парк уже зарабатывает на туризме 25% от общего объёма средств, идущих на его содержание (75% даёт государство).
Получить грант или целевое финансирование на создание музеев и экспозиций непросто и небыстро, так что динамичного развития  территорий лучше не ждать.
У  ООПТ, находящихся «на краю света», свои сложности. Там, в отличие от парков выходного дня, скудный турпоток, и его непросто увеличить, даже если есть возможности принимать больше гостей.  Дело в дороговизне и нехватке транспорта — вертолётов, гидросамолётов, самолётов, которые очень востребованы, к примеру, в Сибири, а также в жёсткой сезонности.
Не всегда рядом с заповедниками и парками достаточно хороших мест размещения —  или турбаз на территориях парков. «Некоторые ООПТ, получившие финансирование, могут построить красивый современный визит-центр, а туристов селить по 6-8 человек в комнате», —  говорит Елена Ледовских.  
У некоторых особо охраняемых природных территорий пока недостаточно опыта в организации экотуров, продолжает Ледовских. Там бывает трудно увидеть диких животных, в отличие от многих зарубежных национальных парков, где слоны или жирафы «оказываются в нужном месте в нужное время». Сотрудники отделов экопросвещения не всегда мотивированы к приёму туристов.
Отношения ООПТ с турбизнесом пока не идеальные. По словам представителей нацпарков, если бы на рынке были адекватные предложения, они бы и сотрудников обучили, и организовали правильные экскурсии.  Как рассказывает директор Валдайского нацпарка Виктор Соколов, год назад парк работал с турфирмами —  предоставлял сопровождение  по экотропе, но потом те стали водить туристов сами. Они не хотели удорожать свой продукт, хотя экскурсия стоила 2 000 рублей на автобус с 40 пассажирами. Через какое-то время турфирма обратилась с предложением организовать интерактив: чтобы туристов в лесу встречали Баба Яга и Леший, за ту же самую цену. По мнению Людмилы Ждановой, замдиректора по экопросвещению и туризму нацпарка «Югра», еще мало кто в стране готов продвигать экотуризм, а парки не могут «вывезти» ситуацию на себе. Со стороны турфирм много предложений вроде организации гонок на джипах.
Потенциал наших парков и заповедников ещё не раскрыт и на треть, говорят эксперты. Но примеры комплексного подхода к развитию территории в стране есть, и один из них — Кенозёрский парк.

Флагман экотуризма
Кенозёрье —  место, где люди сумели сохранить историческую среду обитания. Этот парк единственный в России имеет на балансе памятники архитектуры, храмовые ансамбли, водяные мельницы. «Мы не будем строить здесь гостиницы, обшитые сайдингом, с типовыми интерьерами, и в то же время не пойдём в аля рус. Мы пошли по пути реставрации исторических зданий», —  говорит замдиректора по развитию туризма Александра Яковлева.
В 1991 году была образована ООПТ «Кенозёрский национальный парк» — тогда в этой местности царила разруха и безнадёжность. «Для Кенозёрья экотуризм был не самоцелью, а необходимостью», —  говорит Яковлева. Нацпарк реализовал серию проектов за счёт федерального финансирования и грантов международных фондов. Особенность в том, что они не вкладывали в одно направление, а развивали сразу несколько. Реставрировали памятники архитектуры, создавали тематические гостинично-экспозиционные комплексы, музеи, турприюты, прокладывали экотропы. И в то же время обучали местное население возрождению традиционных промыслов и ремёсел. Кенозёрцы изготавливают 200 видов сувенирной продукции для туристов, собирают дикоросы. Местные жители сами предоставляют транспорт туристам, размещают часть из них у себя и потчуют местной кухней.
«Кенозёрский» уже неплохо зарабатывает на турпотоке, говорят на рынке. В 2000 году парк посещало 1,5 тыс. человек в год, в 2016-м —  уже более 16 тыс. организованных туристов. При этом туристы проводят здесь более трёх дней и посещают за это время пять музеев и несколько экологических троп.
Опыт Кенозёрского парка замечателен, но далеко не везде повторим. «Кенозёрский» расположен уединённо, это застывшее прекрасное полотно, там нет других точек притяжения. Туристы приезжают в центральное село Кенозёрья Вершинино и идут в визит-центр Нацпарка —  единственную достопримечательность. А для местного населения парк стал «светом в оконце». Если же регион, где находится нацпарк, сам по себе уже туристический бренд, как, к примеру, Валдай, привлечь внимание к парку сложнее. «Местное население в нас особо не нуждается, хотя мы и пытались наладить контакт с ними,  — говорит Виктор Соколов. —  Они и гостевые дома сами строят, и лодки дают напрокат, и в монастыри возят гостей».  
Общий «рецепт успеха» российских нацпарков пока не найден. Но не стоит забывать, что на ООПТ не могут полностью возлагаться задачи по развитию туризма, у них есть свои цели. Да и госфинансирование невозможно все время увеличивать. Представители Минприроды в этом году стали все чаще говорить о том, что планируется активно задействовать средства частных инвесторов для развития инфраструктуры в ООПТ. А министр природных ресурсов и экологии РФ Сергей Донской на встрече с президентом РФ в марте заявил, что в этом году министерство сделает акцент на строительстве инфраструктуры, связанной с экологическим туризмом, и в этих целях планируются, в том числе, изменения  в законодательстве. Незадолго до этого в прессе была информация о том, что Минприроды обратилось в правительство с инициативой о введении концессий на ООПТ.
Хотя вектор на развитие туризма задан, эта цель не берётся «на раз». Но уже сейчас нужно подумать о том, как бы не перестараться.
По словам Татьяны Калишевской, сегодня поток иностранных экотуристов продолжает расти. Значит, у России есть уже определенный имидж «экодержавы» в мире. После конфликта с Украиной были группы «бёрдвотчеров» (наблюдателей за птицами), которые отложили поездки в Россию, но значительная часть иностранцев осталась,  соглашается Ледовских.
Во многих странах нацпарки уже «окультурены», как, например, в Австралии или Коста-Рике. А смотреть Россию туристы едут из-за дикой вольницы ее просторов. Впрочем, наш ландшафт может измениться быстрее, чем представляется, так что любое вмешательство в сущность охраняемых территорий требует долгих размышлений.

Нацпарки сша
По данным Службы национальных парков США (NPS, управляет 412 парками), в 2015 году по посещаемости лидировал парк Great Smoky Mountains NP в Аппалачских горах — 10 млн 712 тыс. человек, за ним следуют «Гранд-Каньон» (5,5 млн), Rocky Mountain NP (4,1 млн), Йеллоустонский парк (более 4 млн). В целом в 2015 году в нацпарках США побывало 307 млн 247 тыс. человек. Бюджет парковой системы составил 2,8 млрд долларов, при этом благодаря тратам туристов в радиусе 60 миль от парков поддерживается более 295 тыс. рабочих мест для местного населения, что приносит около 32 млрд долларов США в экономику страны. Кроме того, 126 парков США, управляемых NPS, берут плату за вход от 5 до 30 долларов.
Система нацпарков США работает так: NPS заключила с держателями туристской концессии более 500 договоров, по которым концессионеры управляют отдельными участками парков и обеспечивают посетителям питание, проживание, транспорт и другие виды сервиса. В этой сфере занято 25 тыс. человек, валовой доход отрасли 1,3 млрд долл. в год, и правительство получает 80 млн долларов концессионных платежей ежегодно.