Найден корень зла

Сколковская компания «СЛ Онколоджи» готовится к новой серии испытаний перспективного противоракового препарата. По мнению экспертов, эта прорывная разработка должна вывести борьбу с раком на новый виток.

«Вы пьёте кофе? Если верить некоторым статьям, этот напиток уменьшает риски возникновения рака», — сообщает между делом профессор Александр Шнейдер из Бостона. Впрочем, разработка команды Шнейдера (названная в честь его жены «Еленаген»), имеет отношение не к превентивной медицине, а к лечению онкологических заболеваний, в том числе рака 4 степени.

По оценке экспертов, это очень важный этап в науке, представляющий  переход от теории генной терапии к практике. «К этому шагу учёные шли много лет, с восьмидесятых годов», — объясняет Андрей Замятнин, директор Института молекулярной медицины Первого МГМУ имени И.М. Сеченова. Кроме того, что новый препарат демонстрирует возможности геннотерапевтических подходов, он обучает иммунную систему эффективно бороться с раком. «Попытки активировать иммунную систему для борьбы с онкологическими заболеваниями исследователи начали предпринимать ещё в девяностые. Однако и в этом направлении, несмотря на определённые успехи, значимость полученных результатов до сих пор остаётся не такой, как хотелось бы», — замечает он.

Вакцина была изобретена бостонской компанией CureLab Oncology, Inc., основанной Шнейдером, в сотрудничестве с учёными из университета Камерино (Италия) и Бостонского университета шесть лет назад. И уже в 2012 году эта компания стала соучредителем сколковского стартапа «СЛ Онколоджи», которая обеспечивает трансфер технологии и коммерциализацию нового препарата на территории России. Как объясняет  Вера Рыбко, проектный менеджер кластера биомедицинских технологий Фонда «Сколково», цель фонда —  поддержка и локализация инновационных проектов в РФ. «В какой стране было сделано открытие – для нас неважно. Главное, чтобы российский резидент обладал всеми правами на интеллектуальную собственность, являющуюся основным активом стратапа», — уточняет она.

С представителями Сколково, которые в то время активно занимались поиском «состоявшихся соотечественников» в США, Шнейдер познакомился вскоре после начала работы над препаратом. Александр вполне попадал в эту категорию: родился в Ленинграде, отец – биолог, дед ― фигурант печально известного «дела врачей». В России Александр Шнейдер занимался наукой и в разгар перестройки эмигрировал. Работал в Израиле в биотехиндустрии, потом в США, где проводил исследования в Бостонском университете, сотрудничая с коллегами из Гарварда. Потом ушёл в консалтинг. В последние годы основал компанию, специализирующуюся на разработках инновационных препаратов, а параллельно продолжает заниматься «наукой ради науки» – руководит аспирантами в Европе.

Препарат, разработанный международной командой Шнейдера, представляет собой суперскрученное колечко ДНК, называемое плазмидой, в которое вставлен ген p62. Этот ген изучают многие лаборатории мира, однако Шнейдер и его команда были первыми, кто решил сделать на его основе ДНК-лекарство. «Удивительно, что разработчики выбрали именно этот ген из 20 тысяч, которые закодированы в геноме человека. Найдя тот самый белок, который принципиален для борьбы с раком», — рассуждает Замятнин.

По словам Шнейдера, сработало сочетание логики и везения, а также отказ от догматичности, которую проповедует «церковь создания новых лекарств». «Сегодня принято идти от механизма к лекарству и проходить мимо находок, если на них набрели, не оттолкнувшись от модных идей о механизме действия, что, мой взгляд, является одной из самых больших ошибок за всю историю человечества», — рассказывает он.

Несколько лет назад Шнейдер понял, что у идеальной противораковой терапии всего три критерия: селективность (нужно «убивать» не всё подряд, а только опухоль), выбор только той мишени, которую постоянно производит опухоль (в противном случае, как это часто бывает, можно выиграть сражение, но проиграть войну), и доступная цена (плазмиды на порядки дешевле, чем, например, антитела). В рамках этой логики ген р62 имеет ряд полезных для борьбы с раком свойств. Он в большом количестве находится в опухоли (но не в нормальных тканях), а потому является идеальным кандидатом для атаки на злокачественное образование. Поскольку обычные клетки могут обходиться без него, вакцина, работая с p62, получает возможность действовать с хирургической точностью, не задевая остальной организм. А вот дальше повезло: разработчики обнаружили, что плазмида, кодирующая р62, при введении в организм, «давит» остеопороз. «Можно было пройти мимо, — объясняет Алекс. — И большинство «правильных экспертов» очень осуждают меня за то, что я этого не сделал, сохранив фокус только на опухолях. Но я озадачил свой коллектив вопросом: а что это может быть?»

В прошлом году компания успела завершить первую фазу клинических испытаний и сейчас переходит ко второй части исследований. Если всё пойдёт по плану, новая разработка в виде готового препарата может появиться на рынке уже через 36 месяцев. Вакцина испытывается международной командой в разных странах ― США, Италии, Украине и прежде всего — в России. Пока результаты такие: «Еленаген» остановил прогрессию рака яичника и молочной железы как минимум у половины пациентов, при этом десять из десяти больных, успевших потерять чувствительность к химиотерапии, получив препарат, стали снова на неё реагировать. Этот эффект стал настоящим сюрпризом для разработчиков: подобный результат не имеет аналогов. Кроме этого, 1 фаза клинических испытаний выявила нетоксичность препарата, что тоже нетипично для противораковых лекарств: к примеру, химиотерапия обычно ослабляет иммунную систему.

Как показали исследования, вакцина не только борется с раком, но также снижает уровень хронического воспаления, которое играет большую роль в возникновении самых разных болезней, в том числе псориаза, остеопороза, диабета II типа и так далее. «Иногда о нашем препарате говорят как о панацее, но это не соответствует действительности, — признаётся профессор. — Мы всего лишь «давим» одно биохимическое состояние тканей – хроническое воспаление. Но именно это состояние во многом и есть общий корень зла, из которого произрастают различные неприятности ― как онкологического, так и неонкологического свойства».

Судьба проекта по-разному будет складываться в России и заграницей. В нашей стране сколковская компания рассчитывает продать права на коммерциализацию препарата одному из крупных игроков индустрии ещё в начале второй фазы клинических испытаний (при условии, что разработчики будут и дальше активно вовлечены во всю исследовательскую работу). «Сейчас мы ведём переговоры сразу с несколькими компаниями, однако, если они зайдут в тупик, в дальнейшем мы не будем продавать здесь права и самостоятельно организуем производство», — рассказывает Шнейдер. По его словам, в России в отличие от запада это доступно. «Один укол требует одного миллиграмма препарата, — подсчитывает Алекс. — Таким образом, 10 грамм — это тысяча пациентов. Для производства 10 граммов этого вещества достаточно производственных площадей размером с не очень большую квартиру». Что касается дистрибуции и маркетинга, здесь Шнейдер также не видит больших проблем для самостоятельных действий, ведь препарат не конкурирует с другими лекарствами: это дополнение к уже имеющимся. «Сравнивать можно взаимозаменяемые вещи, — объясняет он. — Однако наша вакцина предполагает новый угол атаки, которая усиливает общий эффект от лечения и будет применяться с другими лекарствами и методами лечения».

А вот в США компания рассчитывает на продажу прав «большой фарме» сразу же по завершении второй фазы клинических испытаний. «На Западе прошло то время, когда маленький биотех-стартап мог вырасти в полноценную фармкомпанию, — констатирует профессор. — Тут требуются совсем другие объёмы инвестиций. С другой стороны, те роялти, которые платят западные фармкомпании, вполне достаточны для того, чтобы разработчики были вознаграждены».